Татьяна Алюнова

[Василиса]

я тоже воскрешаю тему...
мне очень близки и понятны ее стихи. надеюсь, они и вам нравятся...
: 14 Октябрь 2007, 14:56:06мое любимое...

Nemo

Мой голос - выпитый сосуд,
Смотри – и не увидишь пятен
Цветных, разбрызганных секунд
В прогибах тусклых медных вмятин.
Я Nemo – вопиющий глас
Моих пространств не потрясает,
Я, может быть, на дне сейчас
Древнеегипетских мозаик.
Я умерщвленный скарабей,
Забытый на алтарном камне.
Безликий горький суховей
Меня касается руками.
Так далеко от губ моих
Лежит созвучье Херсонеса…
Желанный шорох звезд морских
Воспринимаю я как мессу.
Но где скитается, скажи,
Мое земное alter ego?
Зачем сквозь дым и витражи
Так назидательна Омега?
Я одиночество в пустыне.
Я разрушающийся храм,
Нарцисс над зеркалом витрины,
Рта затянувшегося шрам.
Я вечность майи, гипс иллюзий,
Разомкнутая горизонталь,
Я жадные предсердий шлюзы,
Пещер обрушенных гортань…
Никем в безмолвии не встречен,
Мой голос – выпитый сосуд,
Который египтянки плечи
К бассейну чувственно несут.

[Василиса]

Я люблю одиночество и георгины,
Позолоту сезона рассеянных улиц,
Когда время и ветер, долги и едины,
В колесе обозрения крепко сомкнулись.
Дети ручки грызут. Пусты аттракционы.
Только круглый октябрь катается в блюдце
Слюдяного залива. Да ищет влюбленных
В переулках разлука. Следы остаются:
Да огарки каштанов, то окрики чаек,
То отзывчивость окон, то бабочек лепет
Выдают ей обрывки свиданий случайных,
Но спускается ночь. И глаза ее слепы.

[Василиса]

Мой легионер, проигравший войну,
Мой Император Погасшего Солнца –
Во сне ты увидишь стрелу и одну
Только Звезду, что давно не смеется.
Ты будешь стонать от каленой беды,
Которая мимо тебя пролетела.
Ты кровь не заметишь на теле Звезды –
Звезда не имеет ни крови, ни тела.
И ты не проснешься – ты будешь смотреть,
Как боги куриные правят и судят:
Отшельнику – лампу, Влюбленному – смерть,
Ангелам – небо, неверие людям.
Шуту – суету, мудрецу – немоту,
Свечу – мотыльку, мумиё – фараону,
Падение – башне, цепи – мосту…
Ты спишь император, проспавший корону.
И ты не узнаешь - чем кончится суд.
Тебе все едино: что капля, что – камень.
В зубы дракона сердце несут,
Что было твоим по утру еще! Амен!
Ты выпьешь до дна эту ночь и тебе
Останется малость, чтоб выйти из круга
Куриных богов: по заросшей тропе
Сползает к тебе Сколопендра-супруга,
Смотрит в лицо, а раздвоенный хвост
Целится в небо, пророча Затменье.
Тебе все равно. Но ты должен всерьез
Зверя убить.
        Ты стреляешь.
                    Из вены
Теплой звезды утекает в песок
Белая кровь наступившего света…
Ты просыпаешься в заданный срок
Править Погибшей Империей Лета.

[Василиса]

Соло для сердца

Оставьте меня на ветру –
Я знаю, что выдуман Бог.
Я знаю, что я не умру,
Как ни был бы час этот плох.
Я знаю, что жажда пройдет,
Когда вместо горной воды
Набьется в обветренный рот
Комком остывающий дым.
Оставьте мне этот рассвет
И черный, потухший вулкан.
Я знаю, что горечи нет,
А лоцман был капельку пьян.
Останемся здесь, на мели,
За твердым, надежным бортом,
Когда все дельфины ушли
Искать свой придуманный дом.
Мы будем сидеть и смотреть:
Как скучны чужие края;
И кто-то завяжется петь –
И это опять буду я.

[Василиса]

Как изможденная пустыня
Благословения дождем
Как оправданья Магдалина,
Мы совпадений кратких ждем.
Бессмертник мертв, негрешен камень,
В неотвратимости костра
ночь обоженными руками
За горизонтом держит Ра.
Рано

[Василиса]

Скажите ей, полузамерзшей птице,
С меридиана улицы упавшей,
О мыльном шаре на стеклянной спице,
О жизни эха в теле бывшей башни,
О саженца смородиновом плаче,
Еще не отданном глухонемой земле,
О шуме гальки, зыбнущей иначе,
Чем палевые жилки ковылей,
И о приюте беглого дельфина
В ночлежке из застиранных сетей,
И о луны обратной половине,
Где все засыпал снег...
Скажите ей...

[Василиса]

Синдром Страдивари созвучен страданью
Расколотой люстры, рассохшейся двери
И, вопреки воспитанию зданий, -
Зеву колодца в потухшей пещере.
Синдром Страдивари – зеленая скука!
Кого ты цепляешь на лестничном марше
Кислым бисквитом, исчадием лука
И куртуазным цветком фледоранжа?
Всплеск синусоиды – прочность абсциссы,
Грамм увертюры – скелет балерины,
Формула крови, в словарях стеарина.
Ты не заразен, как близорукость,
И не пристанешь подъездною мухой,
Всхлип, раскачавший маятник Глюка:
Слуха и звука – звука и слуха.

[Василиса]

Падал покинутый ангел,
Пьяный играл музыкант,
Города брошенный факел
Тлел, поджигая закат,
Не умирай, Паганини,
Мы не умеем не лгать,
Не называй мое имя,
Глядя прощанию вспять,
Водным растением плачет
Твой прирученный смычок,
И не могло быть иначе,
Не говори ни о чем.

[Василиса]

                               «Стояли звери у запертой двери –
                                в них стреляли – они умирали…»
                                                                   Стругацкие
Пластмассовое сердце, простреленное дверью,
Валялось в чьей-то сумке с листком черновика;
Играл оркестр деревьев, на мушках стыли звери,
Оберегая в лапах куски материка.
Туннели черных ружей вели их через рощу
В оранжевое небо на легких парусах,
Где открывались двери, где все важней и проще,
Где пули отражались в гепардовых зрачках.

[Василиса]

                                      И. Талькову

На земле так мало места поэтам и птицам
Все птицы умирают на Земле
Где лобовые стекла ловят метры
И рыжие цветы растут на клумбах
И желтые в кондитерских желе
И тополя размазывают ветры
И девочки раскрашивают губы

Когда я вижу мертвых птиц
Любви асфальта возвращенных
И много ног идущих мимо
И Солнце скошенное ниц
(Как веки женщин непрощенных)
Я вновь не в силах вспомнить имя

Которое я знала (может быть)
Которым я звала кого-то долго
Того кто потерял меня давно
Настолько что успела позабыть
Все в этой жизни без конца и толку
Все в памяти моей темно…

Все птицы воскресают на Земле
Их крылья перевиты алой лентой
Когда они идут спиной к закату
И город позади в добре и зле
Останется забытою приметой
Где плачет Ворон потерявший брата

[Василиса]

Мне больно. Перестань, Цыган,
Играть пронзительно и яро.
Отпей вина, забудь обман,
Уйми сдуревшую гитару.
Я целовала и лгала
Кому-то, не тебе, возможно.
Я эту музыку нашла
И завела неосторожно.
Импровизация тоски
По переулкам заплясала –
Их окон черные куски
Грозят нам смертью и подвалом.
Уйди, Цыган, я не могу
Смотреть так долго в око бездны
Я только раз еще солгу,
Раз поцелую  исчезну.
Пусти, Цыган, я не люблю
Рыдать, когда играют скрипки,
И я другому королю
Пойду дарить свою улыбку.
Прощай, Цыган, в смертельном вихре
Ты заиграл меня. Я знала –
Как только музыка утихнет.
Я изменю тебе с Кинжалом.

[Василиса]

Ни крест, ни грош не выручат меня,
Ни мед, ни соль земли не помогли бы
Заполнить междометие окна
И паузу дождя сквозь всхлипы рыбы.
Не вымолить случайности приход.
Но вот она – единственная фраза:
«Я помню все на много лет вперед.
Я вижу все несбывшееся сразу».

Простите мне забывчивость имен –
Я все равно потерю загадаю.
Изъян иллюзий ею заменен.
Я свергнуть иго слов не предлагаю.
И в этом мне раскаяться легко,
Как будто в воду опустить монету
И видеть – как уходит далеко
Ее паденья путаная лента.

[Василиса]

Разбилась чернильница ночи,
Прошел за окном птицепад,
И времени жуткий кусочек
Лениво жует циферблат,
И Солнце болит под лопаткой,
Погасла в глазнице свеча…
Останься тетрадной помаркой
За темной стеною плеча.

[pacient]

Татьяна Аинова

Татьяне Алюновой ("Белой чайке Судака")

«Разбилась чернильница ночи,
Прошёл за окном птицепад…»
Т.Алюнова

По слову: птицепад –
пришло и спеленало…
Прозрения слепят,
как белое на алом,
как мир под сенью век
просторней интернета,
как птице падать вверх
и в небо – но не это

Спасибо, не-сестра,
что ведала и смела,
что трауром утрат
прорезался на белом
инверсный декаданс
чернильной крымской ночи
и слишком щедрый шанс
прожить ещё короче
 

[Василиса]

Ты так же далеко, как год назад.
Ты так же рядом. Также камни глухи.
И черный ветер также пьет глаза.
И также сосны замерли – старухи.

И так же все равно, и также плачет
Ребенок чей-то за чужим окном.
И так же душен август – не иначе.
   И так же равнодушен Меганом.
Я так же вере гор принадлежу.
   И тот же сон приходит
                      от Шагала
   И так же ненадежен парашют
Любовников
          летящих
                над кварталом.